Приглашаем 26 августа на экскурсию "Настоящий Львовский трамвай" Количество мест ограниченно. Заказывайте места заранее!

Чудодейственные купели «галицкого Баден-Бадена»...

Великий Любень — один из старейших польских курортов. Его воды еще в XVI веке исследовал Войцех Очко — придворный врач польского короля Стефана Батория, которого еще называли одним из самых образованных людей Речи Посполитой того времени.
Любенские источники по содержанию серы являются самими концентрированными в Европе. Химический состав их вод не менялся на протяжении нескольких десятилетий. Подтверждением этому являются анализы Теодора Торосевича — исследователя и «пионера» многих курортов Галичины, который в 1828 году описал целебные свойства источников Любеня.
Как стационарный бальнеологический и кардиологический курорт действует с 1778 года.  «Европейским» сделал его в ΧΙΧ веке Констант Бруницки (крещеный еврей Брунштайн). Он выиграл весь Любень вместе с курортом в карты у предыдущего хозяина Яблоновского и сразу же взялся модернизировать здравницу. В его времена появилась новая водолечебница. Ее корпуса предприимчивый еврей назвал именами своих дочерей — «София», «Мария» и «Елена», а источники получили имена сыновей — «Людвиг» и «Адольф». Тогда Великий Любень превратился в известный европейский курорт с модерными, как на те времена, пансионатами и гостиницами. После смерти Бруницкого купальни перешли его сыну Адольфу, которому Любень принадлежал до 1939 года. Погиб Адольф в Сибири в 1941 году.
Хотя «барским» курорт был еще во времена Яблоновских, именно Марианна Яблоновская в начале ХХ века распорядилась выстроить купели для состоятельных львовян. Проживали хозяева преимущественно в Львове, но в семейном имении принимали дорогих гостей.
Между отдыхающих Любеня были «Фредруси», как их насмешливо называли здесь, в частности братья графа Александра Фредра Генрик и Северин. Последний писал в письмах к Александру, что именно здесь, в Любене Великом, стремился найти свою «силу ниже ремня, которая ослабла после стольких наполеоновских кампаний». О своем пребывании в Любине он писал следующее: «Едем сегодня или завтра в Любень, там мы отдыхали и хорошо когда-то развлекались, шли спать в пять утра, а вставали только в двенадцать». Письма были написаны в 1814 году, следовательно, так активно жил Александр, когда ему было всего лишь 16 лет!
Уже, будучи мужем Софии Яблоновской, в 1832 году граф Фредро приезжал в Любень лечить подагру. Тогда он тоже любил участвовать в азартных играх.
Мать Софии не слишком охотно наблюдала за посещением Александра Софии, потому что интересовали ее исключительно деньги.
«Любень тогда кишел золотом. Убогие дома и купальни вокруг источников стоили 4000 дукатов, пивовар варил 3000 бочек пива… Еженедельно хозяева пивоварни и винокурни, а летом и владельцы купален приходили в кассу с пачками купюр, в сопровождении слуг, что тянули мешки с серебром и медью», — писал Людвиг Яблоновский, брат Софии Фредро, которому в наследство перешел дворец Яблоновских.
Популярной там была еще одна игра, к которой охотно присоединялся Фредро: «Чрезвычайно много золота и серебра совалось по столикам», — вспоминал шурин Александра. Когда был сезон, то отдыхающих было здесь более 500 человек, если не учитывать их прислуги.
В купальнях проводили балы, давали концерты львовских оркестров и театральные представления. «Вблизи купален возникали так называемые «барские дома» с апартаментами для отдыхающих».
В период ухаживания Софии Александром состояние ее матери было огромным, а имение — очень роскошным. В то время в казне Любеня были мешки серебра между «копья и бунчуков казацких из Корсуня».
Сохранилось также более позднее описание дружеской жизни Любеня 1832 года, которое оставил тот же Людвик Яблоновский после Ноябрьского восстания: «Купальни были полностью заполнены людьми, там развлекались либо наши, либо участники восстания, весь день играли в карты, всю ночь неистовствовали, танцевали и занимались любовью. О купели тогда не думалось, для сна не хватало времени, и на обед тоже. Что-то там съедали между двумя мазурками, кимарили, ожидая следующего танца. Такую тяжелую работу могли выдержать только те, кто выдержал кампанию несколько месяцев назад, однако каждый хотел играть, а не думать, и оставаться наедине с собой, хотя бы на короткое время, было большой неприятностью. Мы падали на кровать только тогда, когда наши ноги нам не подчинялись. После непродолжительного сна срывались на ноги, и, не спрашивая, который час, мчались в люди, которых было много, и ночью тоже, и в бальном зале, и за столиками «дьявола».
Я проживал тогда в четверти мили от купален; бывало так, что в 7 утра я принимал гостей, к обеду готовили стол для десяти человек, а завтракали в двенадцать. Иногда, когда в сумерках все стихало, а застеленные кровати влекли к себе белыми простынями, именно тогда как какой-то бес вселялся: зажигаются свечи, начинает все жариться, вариться, печься, готовят мороженое, чай, развлечения длятся до утра. Идет дождь, трудно возвращаться, ноги становятся сами не свои, тогда разбрасываются подушки по всем комнатам, застилаются лежанки, кресла, диваны, и измученные тела и души стихают на время. Моя жена заливалась горькими слезами, требуя навести порядок в этом беспорядке, потому что ее возмущали те вакханалии. Поместье с 26 комнат действительно было казармой, где домашним было трудно найти спокойный уголок».
Как уверяли специалисты, кроме опорно-двигательной системы, лечили там и различные «женские» проблемы, в частности бесплодие. А чтобы закрепить те результаты, после прохождения длинных процедур, употребления лекарств, следовало убедиться, дало ли лечения желаемый эффект. И здесь в комплекс процедур приобщали также и Любенскую кавалерку. Не одна барышня потом с радостью и благодарностью за сына или дочь отзывалась о тех чудодейственных купелях…

comments powered by HyperComments